Опыт великих (2)

О Станиславском.

Учителей у Станиславского никогда не было, он учил себя только сам. Главным образом, наблюдал за собой, записывал и снова пробовал. Вначале у него мало, что менялось — он мучился на сцене и чувствовал себя отвратительно. А у гениев и талантов, великих Сальвини, Дузе, Мочалова, которых он видел на сцене — все было совсем иначе! Станиславский — тогда еще Алексеев — упрямо изучал их искусство и наткнулся на какой-то «непреложный закон». Этот закон крылся в особом самочувствии, в котором актер появлялся на площадке. Поиску этого закона Станиславский отдал жизнь… Нашел ли? Вроде бы, да. Во всяком случае, благодаря этому он создал знаменитую на весь мир «Систему Станиславского».

А гении, которых он наблюдал и у которых учился, не ведали ни о какой системе.  Они знали некий способ соскальзывания в то самое самочувствие. Когда ты — это, вроде бы, ты, а в то же время и не ты… Ты в репетиционной комнате, а вроде бы, и нет… На каком-то берегу какого-то пруда… Или на забытом Богом полустанке… Ожидая в одиночестве электрички… Куда еду?.. Зачем?.. И кто я такой?.. Такое получалось магическое превращение…

И это все как-то происходит само — вот, что удивительно. И доступно практически всем, мало-мальски способным к актерскому делу.

Я не против Станиславского и его системы. Отнюдь. Я учу студентов «этюдному методу» — последнему открытию Станиславского, и этот метод прекрасно работает! Но это еще не все. После знакомства с опытами Н.В. Демидова Станиславский приписал в готовой уже книге «Работа актера над собой» 16-ую главу — в ней, на самом деле, он отменял то, о чем писал в пятнадцати предыдущих. Это я и к тому, что Станиславский всю жизнь мучил себя поиском. И, если бы дожил до сегодняшнего дня, отменил бы все, чему мы клянемся, и сделал все по-другому.

Но тогда Демидову не простил того, что тот его обошел… Но это другая история.