Детская

детская

 

В этом разделе я размещаю материалы, которые могут пригодиться детскому театральному педагогу.  Я работаю с детьми несколько десятков лет. Накопился опыт, немалый. Ниже —  фрагмент статьи для сборника СПб Аничкова Дворца, в котором имею честь служить.

 

Я играю c детьми в театр

Из опыта работы с детьми первого года обучения

1.

 

                                                                       «Всякая игра что-то значит»

Йохан Хейзинга

Дети приходят разные. Замкнутые и говорливые, ловкие и медлительные, тихие и возбужденные, внимательные и не очень… Но всех их объединяет одна важная особенность – они любят играть. Как известно, игра — естественная и, пожалуй, самая главная потребность ребенка[1], которая, увы, скудно удовлетворяется в регламентированном течении школьных будней, а неудовлетворенная потребность, как утверждают психологи, может блокировать жизненные силы и порождать чувство бессмысленности и тоски.

Достоинство игровой стихии в том, что она включает играющего целиком: тело, эмоции, сознание активизируются и действуют одновременно.

Игра обучает, развивает, социализирует, дает силы, возвышает, обращает к себе, знакомит с бесконечностью мира, регулирует, решает конфликты… Приносит радость и доставляет удовольствие.

Я играю с детьми в театр. Театр – сам по себе игра, бесконечная и разнообразная, таящая в себе огромное богатство возможностей.

Но, чтобы этим богатством воспользоваться в полной мере, необходимо для начала создать определенные условия.

Какие?

Это, в первую очередь – непременная безопасность среды. В ней участник может позволить себе свободные творческие проявления (а ведь мы хотим именно этого: свободы и непроизвольности, без них актерское творчество погибает) — без страха быть жестко раскритикованным или зло поднятым на смех. В идеале необходимо создать атмосферу абсолютной безоценочности, когда ни ведущий, ни участники даже мысленно не выставляют друг другу никаких оценок, полностью принимая каждого участника процесса, исключая сравнение с другими и манипуляцию понятиями «лучше-хуже». Такой уровень безусловного принятия требует существенной внутренней работы, как для взрослых, так и для детей, обычно жаждущих оценивать и быть оцененными.

В результате работы над собой в подобном ключе привычка к оцениванию может смениться способностью к вос-приятию — приятию, принятию людей и пространства, какими они есть, без навязчивого фильтра оценки. Это, в свою очередь, приведет к обретению навыка особой внимательности к миру и ситуациям, которые мир предлагает и свободного отклика на эти ситуации, а значит, сделает человека более удачливым и счастливым.

Помимо безопасности, атмосферу занятий важно наполнить доброжелательностью и открытостью. Качество доброжелательности и открытости транслирует, безусловно, педагог, позволяя себе непосредственность эмоциональных реакций, горячо поддерживая творческие проявления участников, смягчая обычные для школьников критические выпады в адрес товарищей и подчеркивая достоинства тех, кто вот-вот привычно попадет в роль «козла отпущения». Удивительно, но дети довольно быстро откликаются на предложенный способ отношений, тем более, когда педагог обладает достаточным чувством юмора и может хорошо и вовремя пошутить – ведь дети так любят смеяться!

А дальше, собственно, и начинается игра…

2.

 

                                                                                                                              «Достаточно ли ваша идея безумна,

чтобы быть верной?»

Нильс Бор

 

В основе театра, как известно, лежит драматургия. Пьеса. Поэтому перво-наперво я учу детей сочинять. Хочу, чтобы они полюбили состояние фантазирования, сочинительства, рождения того,  чего раньше не существовало. Потому что, как известно, творить означает  создавать «ранее не бывшее».

Я люблю начинать учить этому уже на первых занятиях, так как творчески одаренные дети часто приходят именно за этим. После знакомства и игр на создание начальной доверительной атмосферы, мы садимся в круг, и я задаю детям вопрос: «Как можно сюда добраться?» Или: «Как можно использовать стакан? (Стул, кирпич, молоток – любой предмет, который используется в повседневной жизни и наделен определенными функциями)».  Подобные вопросы — введение в известную многим практику «мозгового штурма», в которой поддерживаются любые безумные идеи и никакой критики не допускается.

Итак:

— Как можно сюда добраться?

— На троллейбусе, пешком, на метро, на машине…

Это выговариваются банальные, лежащие на поверхности идеи.

Когда банальное заканчивается, начинает проявляться более нестандартное:

— На вертолете, на самолете, на пузе, на руках…

Идеи цепляются друг за друга, разворачиваются, развиваются, а так как я горячо приветствую любую идею, а тем более нестандартную и «сумасшедшую» –  здесь надо действительно «сойти-с–ума», то-есть отказаться от рационального и аналитического способа мышления, стать без-умным — перестать умничать и следовать привычным ментальным штампам  – то, через короткое время, обгоняя друг друга, к нам начинают врываться  носороги, страусы, гориллы, драконы, пауки, червяки, хоббиты – и все они несут нас сюда, в нашу комнату…

— Как можно сюда добраться?

— При помощи телепортации и трансформации…

— Песчинкой на башмаках учителя…

— Крошкой в его портфеле…

—  Бумажкой по трубам…

— Квантом…

— Черной дырой…

— Атомом…

— Нейроном…

Несть идеям числа.

После какой-нибудь стоящей идеи можно, наконец,  остановиться и вместе обдумать, что же и каким образом происходило.

А дальше, собственно, и начинается игра в театр…

Большая группа делится на несколько маленьких (по 4-5 человек), я прошу каждую группу по очереди проговаривать разные слова – после мозгового штурма в этом нет проблем – и из потока слов выбираю одно – самое интересное, не бытовое и дающее повод для дальнейшего сочинения: окно, картина, дерево, дверь, фонарь, цветок…  Хотя однажды, за неимением другого, выбрала слово «носок», и тоже неплохо получилось. Я специально пока не предлагаю своих вариантов  — мне важно дать ребятам почувствовать себя творцами от начала до конца, поверить, что в их руках действительно весь творческий процесс!

Итак, получилось, например, три группы и у каждой группы по слову: допустим, картина, фонарь и окно. И я прошу их сочинить историю, названием которой будет это самое слово. При сочинении истории, необходимо отбросить первое, что приходит в голову как  банальное и заезженное, а «поштурмить», пофантазировать, отпустить себя, как мы это делали во время мозгового штурма. После сочинения истории — распределить роли, отрепетировать «пьесу» и показать зрителям, то-есть нам. На все это отводится  15 (!) минут. Реакция бурная и возмущенно-восторженная. (Конечно, по факту времени уйдет больше, но сейчас важно максимально активизировать творческий процесс, а сжатые сроки, как известно – лучший для этого способ).

После показа необыкновенных маленьких «спектаклей» — конечно, часто несуразных и беспомощных — аплодисментов, поклонов – обязательное обсуждение. Оговариваются критерии: 1) обязательно назвать достоинства в придуманной истории и ее исполнении — увидеть недостатки может каждый, а достоинства только профессионал! 2) достаточно ли оригинальна и нестандартна история; 3) особенности исполнения.

И здесь время появиться первым задачам[1]:

— не смеяться, а быть серьезным, потому что вера в то, что я делаю, что бы это ни было – главное в театре;

-не поворачиваться спиной и никого не загораживать – нам интересно видеть лица, а не спины;

— что бы ни случилось – доиграть до конца, выкручиваясь, импровизируя, выручая товарищей…

По сути, это уже начиналось обучение. Задачи воспринимаются остро, запоминаются надолго –  ведь они падают на возбужденную энергию, разгоряченное воображение и обостренное восприятие. Поэтому важно, что и, главное, как озвучит задачи ведущий – не ранить, не задеть, а укрепить в уверенности и состоятельности заниматься творчеством и актерским делом  (мы, взрослые, знаем, что страх оказаться несостоятельным – сильнейший из всех страхов.)

С группой первого года обучения я играю таким образом первые три-четыре месяца. Изобретаю темы, на которые с легкостью откликается детские воображение и опыт (сказка, детектив, триллер, экшн), потом усложняю задания – сочинить историю, опираясь только на три заданных мною слова или случайную строчку из книги, включаю пластические, музыкальные, изобразительные компоненты… Организую работу так, чтобы все участники все время перемешивались и научились работать все со всеми.[2]  И все время уточняю критерии исполнения: играли по-настоящему или понарошку, прошу использовать настоящие предметы вместо воображаемых, увидели ли партнера, откликнулись ли на события, правдивое ли пространство или так, не очень. То-есть учу играть на сцене. И получается это как будто само собой, учебный компонент ненавязчиво вплетается в игровое пространство, фундамент которого в ненасытной мотивации играть.

Довольно скоро – на второй или третьей неделе занятий – я начинаю обращать внимание  на содержание и смысл сочиненных историй: поддерживаю  не только оригинальность и нестандартность сюжета, но глубину и свежесть идеи, заложенной в нем, а это обычно происходит, если возникает соединение с собственным опытом. Со временем наблюдаю, как у ребят начинают проявляться, кроме игровых, еще и другие потребности: высказаться, поделиться, выразить тонкое, еще не вполне осознанное впечатление, переживание – т.е. обратить глаза «зрачками внутрь», разглядеть там что-то значимое и найти этому форму выражения. Другими словами – научиться связывать идею и воплощение, содержание и форму, психическое и физическое, вымысел и реальное.

К концу первого полугодия группа уже вполне готова сочинить довольно продолжительную историю и разыграть ее перед зрителями. Конечно, мое участие как сценариста и режиссера в этом процессе велико – я поддерживаю, направляю, помогаю и на финальном этапе беру бразды правления в свои руки, но, в целом, это наше совместное творчество и мне важно, чтобы оно действительно было совместным…

На показе обнаруживается, что большинство участников во многом свободны,  даже порой импровизационны, восприимчивы, внимательны к друг другу, содержательны, а главное – существуют азартно и с удовольствием. Что, собственно, и требовалось доказать…

 

3.

                                   «Творчество жизни! (…) Почему же я до сих пор

 

понимал под творчеством только то, что делалось на сцене?»

Михаил Чехов

 

 

Те ребята, с которыми я  начинала плыть по свободному пространству игры в театр, давно выросли и стали актерами, педагогами, режиссерами, юристами, альпинистами, учителями… Я в своем сердце храню благодарность им за их творческое бесстрашие и доверие, за их страсть к сочинительству и игре в театр…

И очень надеюсь, что наши совместные опыты им помогли жить осмысленно и интересно.

[1] Я не произношу слово «задача» — оно из другого лексикона, я говорю какие-то очень простые слова, вроде, «Только знаете, что я вам хотела сказать…»

[2][2] Проявляются лидеры и случается, лидеры берут верх над ребятами послабее. В таких случаях, я объединяю лидеров в одну группу, а тех, кто послабее – в другую. И очень хвалю результат работы слабых ребят. Удивительно, но через 4-5 занятий силы выравниваются.